sir_roof

Что потянуло меня в субботу на кладбище Донского монастыря?
Любовь к отеческим гробам, как сказали бы в XIX веке? Вряд ли.
Желание поснимать необычную фактуру?.. Возможно.
( Read more... )

Кстати, следует помянуть добрым словом архитекторов старой
закваски – тех, кто в прежние времена спасал от большевистского
строительного рвения то, что ещё можно было спасти.
К внутренним стенам монастыря они бережно прикрепили не только
часть скульптур обреченного на уничтожение храма, но и что-то
из других мест.

Например, из разорённого Андроникова монастыря в Донской,
где была тогда штаб-квартира каких-то архитекторских структур,
они перевезли надгробие Константина Ясюнинского. 

Мне это имя ничего не говорило, пока не спросил у Яндекса.
Оказалось, был такой инженер-механик сто лет назад.
Ничего особенного.
Но памятник ему братья поставили обалденный. Глядя в лицо
статуи, в эти глаза пророка, я  ломал голову – кто же это?

Для лица духовного звания – чересчур пафосно, для человека
светского – слишком религиозно. Но памятник безусловно
заслуживал того, чтоб быть спасенным.
Хотя бы ради мастерства скульптора.
Скульптором, кстати, был Н.А.Андреев – и если б не множество
вылепленных им вождей мирового пролетариата, фиг бы удалось
спасти эту завораживающую статую даже всем архитекторам
Советского Союза, вместе взятым.

Но меня вообще-то прежде всего интересовала досоветская эпоха.

Заросшие зелёным мхом или покрытые талой водой надгробия
и плиты, на которых с трудом читаются фамилии – такие знакомые
и в то же время почти не встречающиеся в телефонных справочниках…

Оболенские, Нарышкины, княгиня Волконская, урожденная Ушакова…

Варвара Александровна Лопухина, на 32 года пережившая
своего друга Мишеля Лермонтова.

Бригадиръ князь Яковъ Александровичъ Голицынъ…
Сразу вспоминается: «смиренный раб и бригадир
Под камнем сим вкушает мир.»

Или так:
Моему воспитаннику безродному сироте
Его Императорскаго Высочества
Великаго Князя Михаила Павловича
Гусарскаго Полка Юнкеру
Владимеру Фон Бруммеру

Или вот – эпитафия, к которой даже и фамилия кажется излишеством:
жилъ безпорочно 87 лЪт На Государст
вЪнной службЪ состоялъ 66 лЪт
Скончался 12 мая 1878 года,
сопровождаемый общимъ уваженiемъ
и сожалениемъ

Коля Мосягин 1896-1899… Смотришь на даты и понимаешь,
что появиться на свет в очень богатой семье – это, разумеется,
большая удача, но только при условии, что ты сумеешь
на этом свете задержаться на более-менее серьёзный срок…

Карл Карлович Тиль. Очевидно, модный человек был, «продвинутый».
Надгробие в стиле модерн не всякий покойник себе позволяет.
Уж не знаю, удалась ли ему жизнь (Яндекс об этом умалчивает),
но обелиск его наследникам определённо удался. Довольные делом
рук своих, они и сами примостились потом с краешку, на боковой грани.

А совсем рядом обрел покой Константин Иванович Шервуд-Верный –
как я догадываюсь, сын того самого Ивана Шервуда, что успел вовремя
донести государю о предстоящем возмущении в Черниговском полку,
за что и был возведён в дворянские звание, получил офицерский чин
и приставку к фамилии – «Верный», каковая, впрочем, вскорости была
сослуживцами переиначена  в Скверный, поелику новоиспечённый
поручик наипервейшим долгом своим по службе почитал уведомлять
начальство об имеющих место несовершенствах…

Какие-то судьбы неизвестны – но угадываются, хотя и не до конца.
Наша надежда в будущем свиданiи
Княжна Ольга Львовна Шаховская
род. 1850 генваря 6-го скон. 1884 декабря 26-го
от операции д-ра снегирева

Жалко княжну. Умерла старой девой, накануне Нового года.
Убитые горем родственники с доктором судиться не стали –
тогда это не принято было, – но вердикт о профнепригодности эскулапа
высекли в мраморе, и даже фамилию лекаря-неудачника распорядились
написать с маленькой буквы.

И загадка: на том же надгробии ещё одно имя:
Клеопатра Александровна Измалкова,
рожд. графиня Девiеръ
род. 1844 сконч. 2-го февраля 1916 года.
Кем графиня приходилась княжне? Сестрой не могла, хотя и старше
всего на 6 лет. Матерью, естественно, тоже. Золовкой – не исключено;
только, став в новом браке Измалковой, с чего бы она была похоронена
рядом с сестрой бывшего мужа?
Подругой? Тогда – очень близкой, потому что похоронила княжну она,
будучи сорокалетней, а сама легла в ту же могилу 32 года спустя.
В общем, непонятно.

Солидное надгробие на могиле Юлии Васильевны Чамовой, жены
Потомственного почетного гражданина Николая Павловича Чамова,
распорядившегося оставить на камне место и для даты собственной
смерти… Но – человек предполагает, а Бог располагает. Не только
благоверную свою пережил раб божий Николай, но и революцию.
Иначе что ещё могло помешать ему лечь в уже купленную могилу?

Рядок надгробий с иудейскими именами смотрится странновато,
но нет ни одной звезды Давида, стало быть – крещены.
Неподалёку и русское купечество, и советские военачальники.
Князь Черкасский мирно соседствует с академиком Кайгородовым –
так и слышится, что они по вечерам, словно за рюмкой чаю,
мирно беседуют по-стариковски, и академик пересказывает князю
новости за последние сто лет…
А произойти успело много чего…

Командиръ казачьяго Уссуриiскаго полка
полковникъ Петръ Александровичъ Донауровъ
прибылъ изъ Ляояна 21 апрЪля 1904 г
скончался 23 апрЪля 1904 г

Прапорщик Николай Варлаамович РЪзцовъ
скончался 30 мая 1916 года 26 лЪтъ

Неподалеку от монастырской стены – могилы героев ещё одной войны,
генералов Антона Деникина, чей прах был перенесен сюда из Нью-Джерси,
и Владимира Каппеля, человека немыслимой силы духа и потрясающего
благородства.
Это он спасал остатки колчаковских войск в Сибирском Ледяном Походе –
вел их, сначала сидя в седле (как это было возможно для человека, которому
за несколько дней до того ампутировали обмороженные пальцы на ногах?),
а потом в наскоро сколоченном гробу – 3000 верст, до самого Китая.
И это ему довелось войти в массовое сознание с лицом актёра Безрукова
(ну что ж поделать, теперь даже Иешуа таким рисуют...)

И надо всем этим, над слегка покосившимися надгробиями и ещё
не проснувшимися чёрными деревьями – прозрачно-синее небо. 
P.S. Читатель! (Если ты есть))) "Прости меня, дуру грешную!.."
Ну вот не знаю я, почему текст не хочет уходить под кат.
Если кто объяснит, тому моя вечная благодарность.)

Вчера моей дочке приснилось, что сгорела наша квартира. Спрашивает, к чему это. Я ей говорю:
- Типун тебе на язык, с такими снами!.. Но если очень интересно, полистай сонник.
Полистала и говорит:
- Это к удаче.
"Ну-ну", - думаю. А вечером пошли погулять по городу, сидим в "Аркадии" в турецком ресторанчике, пьём чай со сладостями.
Вдруг - сирена выть начинает, и голос по репродуктору оповещает, что на этаже произошло возгорание, и надо покинуть здание, не пользуясь лифтами.

Прогулка четвёртая.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь.
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.
Б.Пастернак

Простому смертному свойственно сетовать время от времени на то, что Судьба ему чего-то недодала. А вот вы представьте, каково живётся тому, кто родился здоровым и богатым, с умной головой и умелыми руками, с чистой душой и сердцем, умеющим любить и сочувствовать?
Думаете, жизнь такого человека – сплошной праздник?.. Ага, как же.
Да, ему многое дано, но он и планку себе ставит так высоко, что в случае падения можно и костей не собрать.

( Read more... )

Прогулка третья

Прими без тоски и злости,
что нет абсолютных истин,
что кто-то кидает кости,
а кто-то терзает кисти.
<lj user=koukurme> 

Однажды вечером в знаменитом на всю Москву особняке промышленника Саввы Морозова раздался телефонный звонок. Телефонировали из Художественного театра, и этот приятный женский голос был дворецкому хорошо знаком. Когда хозяин снял трубку у себя в кабинете, дворецкий велел кучеру на всякий случай приготовиться – и почти угадал. Обычно после такого звонка Савва Тимофеевич уезжал, но в этот раз хозяин остался дома. Зато вот кучер, которому Морозов негромко отдал какое-то приказание, укатил куда-то и менее чем через час воротился на Спиридоновку, доставив гостя, который был встречен хозяином радушно – но при этом весьма приватно.

 Однако вынужден я признать, что разучился рассказывать кратко.

Окончание следует.

Прогулка вторая

Вихри враждебные веют над нами,
Тёмные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас ещё судьбы безвестные ждут. 
«Варшавянка»

Этот дом, построенный в 80-х годах XIX века в Немецкой слободе, то есть на фабричной окраине Москвы, цел до сих пор. Подряд на его строительство текстильный фабрикант Щапов отдал архитектору Каменскому, а тот перепоручил дело своему молодому помощнику Францу Шехтелю.
Шехтель происходил из поволжских немцев, жил в Москве недавно, был хорошим рисовальщиком и вообще человеком весьма одарённым, но диплома архитектора на тот момент не имел, поскольку из Московского училища живописи, ваяния и зодчества был отчислен за непосещаемость. Понятно, что любой заказ, позволявший приобрести строительный опыт, а заодно и подзаработать, был ему интересен.
Ф.О.Шехтелю предстояло построить в Москве много прекрасных зданий, и этот дом станет началом его пути… однако та мемориальная доска, что закреплена на углу здания, к архитектору не имеет никакого отношения.



Кстати, вот вы никогда не задумывались – что может заставить человека проломить голову другому человеку обрезком водопроводной трубы? Причём не за деньги и не по пьянке, не из мести или ревности, и даже не по ошибке – а что называется, из лучших побуждений? По велению гражданского долга…

Прогулка первая

Безумие и разум равноценны,
Как равноценны в мире свет и тьма.
В них – два пути, пока мы в мире пленны,
Пока замкнуты наши терема.
Константин Бальмонт

Про клан Морозовых в дореволюционной Москве поговаривали, что в роду у них не всё благополучно.
Уж больно часто случались там душевные расстройства и самоубийства.
Однако ж не уважать их было нельзя – и отнюдь не по причине их завидного богатства (были в России предприниматели и побогаче), а потому, что умели эти люди добиться своего. Причём не в смысле «урвать»,
а в смысле «совершить задуманное».
Про Савву Тимофеевича расскажу чуть позже, а пока – про Арсения Абрамовича.
Арсений Морозов слыл человеком не то чтобы непутёвым, – но бизнесменом он не был. Как нередко случалось с представителями 3-го поколения предпринимателей, он счёл за благо не тратить дни своей жизни на making money, а вместо того тратил свою долю фамильных капиталов на получение удовольствий: кутил, играл, путешествовал.

Начинаю серию под названием «Московские прогулки».

Русские – везде русские. В любой стране они ведут себя одинаково.
Как верны своим манерам и граждане других государств, я полагаю.
Вероятно, и местное население в разных странах тоже к туристам относится по-разному: где-то люди радушно улыбаются, где-то холодно сторонятся, или норовят что-то стырить, едва зазеваешься, или же постараются нагло обмануть, пользуясь неосведомлённостью чужака.

Мне очень понравилась Прага (иначе и быть не могло, учитывая мою любовь к хорошей архитектуре), но мне очень не понравились пражане.

В принципе, их было мало… город в предновогодние дни был переполнен туристами, а местные – словно все поулетали в тёплые края.



Остался только обслуживающий персонал. Халдейское племя, недолюбливающее русских, несмотря на нашу привычку оставлять 10 % чаевых вместо принятых в Чехии пяти.
Но если официанты после чаевых произносят спасибо без акцента, то прочие, при отсутствии подобного повода проявлять приветливость, её и не проявляют…

Конечно, можно мне сказать, что нефига было в 68-м приезжать к ним на танках.
Согласен, нефига. Однако мы разве единственные, кто это делал?
Фрицы тоже приезжали. Правда, перед этим президент Бенеш добровольно-принудительно подписал бумагу о вхождении Чехословакии в состав рейха. Быть может, это даже было мудро с его стороны, поскольку Прага осталась целёхонька. Но в принципе, наши танки её тоже не разворотили, хотя и входили туда дважды.

Ладно, не будем о причинах нелюбви и о давних счётах… Потому что тогда следовало бы припомнить белочехам и адмирала Колчака (довольно подло сданного большевикам, ну да ладно, чехи ему не присягали), и эшелон с царским золотом, которое весьма лихо под шумок было ими спёрто и вскоре стало основой золотого запаса их республики, провозгласившей свою независимость от Австро-Венгрии.

Вернёмся к теме, почему мне не понравились пражане.
Во-первых, они тормозят – примерно как прибалты, – но это не смертельно.
Куда им спешить?..
Во-вторых, они хитрованцы. Например, стоимость поездки из аэропорта в город на такси может различаться на порядок в зависимости от того, какой компании принадлежит машина.
А уж как они меняют валюту – это вообще песня!..

На обменнике висит табличка: 1 евро – 26,39 крон. Это отнюдь не означает, что за 100 евро ты получишь 2639 крон. Сумма к выдаче уменьшается на размер комиссионных, которые могут составить до 10 процентов. Поскольку большинство туристов уже в курсе этого трюка, на большинстве табличек приписано (в том числе и по-русски), что комиссии нет.
Тем не менее – кто тасует купюры, тот и определяет правила игры.
Поэтому гиды предупреждают: «Не отдавайте деньги кассиру сразу, а то он их поменяет, как захочет. Сначала спросите – сколько я получу за эту сумму?»

И вот я вхожу в обменник.
Не особо заморачиваясь с английским, показываю белобрысой кассирше купюру в 100 евро и говорю по-русски: «Добрый день!.. Сколько?..»
Волшебный звук русской речи засушивает её улыбку в стоп-кадр. Сквозь этот прилипший к зубам оскал блондинка произносит: «Две тисиц дэвадэсат.»
Это явно не похоже на ожидавшиеся 2600 или хотя бы 2550.
Я переспрашиваю в стиле Жванецкого: «Скока-скока?..»
Она с наслаждением повторяет: «Две тисиц дэвадэсат.»
Я не верю своим ушам. 2090 крон вместо 2600? Она хамит или я придурок?
В шоке переключаюсь на английский: «Show me by calculator, please...»
Она разводит руками – нету, мол.
В обменнике нет калькулятора?.. Замечательно.
Пару секунд мы смотрим друг другу в глаза, и нас разделяет не только стекло кассирской кабины, но и жгучая взаимная неприязнь.
«Вы чертовски любезны, мадам,» - говорю я.
Улыбка блондинки становится уже совершенно крысиной. Сцена явно ей по вкусу.
Я шагаю к двери, но на пороге разворачиваюсь и снова смотрю ей в глаза.
Русский оккупант должен попрощаться. Поднимаю руку к губам и изображаю начало воздушного поцелуя – но вместо того, чтобы нежно сдуть этот kiss с ладони, отправляю его резким жестом, будто швыряя ей в стекло гнилым помидором.

Вы нас не любите?.. Ну что ж, тогда я тоже вас не люблю.
Но город у вас красивый, ничего не скажешь.

Единственное, что скажу о Праге напоследок:
Пить правильное пиво лучше в правильных местах.

Если вам порекомендуют пивной ресторан "У Флеку" - проигнорируйте этот совет.
В заведении на 1200 мест хорошего обслуживания не может быть в принципе.
А с плохим сервисом даже хорошее пиво в глотке встанет колом.
Абсолютно то же могу сказать и о ресторане при пивоварне на Водичковой, 20. Народу там много, и персонал припух.

И всё же есть местечко, куда я ходил дважды, а при возможности сходил бы и ещё.

Это в Градчанах, неподалёку от Пражского града.
Заведение называется «Кластерный пивовар», и работает оно при Страховом монастыре (монастырь по-чешски – кластер). Подробности излишни. Я человек привередливый, и если уж говорю, что это – ХОРОШО, значит, так оно и есть.

Мясная похлёбка под названием гуляш у них одновременно и вкусна, и прикольна: мелко нарезанные кусочки мяса и картошечки в ароматном густом соусе подаются не в тарелке, а в миске, сделанной из хлебного каравая. С него срезана верхняя горбушка, и чем-то круглым сделана цилиндрическая полость – вот в неё и наливается похлёбка. Уплетаешь её и веруешь, что чревоугодие – в общем-то и не грех вовсе, а так… маленькая человеческая слабость…

В самом конце декабря на углу Тверской и Камергерского три туристки спрашивали у прохожих, where is Arbat Street.
Я объяснил им дорогу, получил три очаровательных улыбки и одно «грасиас», проводил дамочек взглядом… и пожалел, что не обратил их внимание на подземный переход на том же углу. Они сделали то, что не пришло бы в голову мне ни трезвому, ни пьяному – они пошли через Тверскую поверху. Впрочем, из-за пробки на Охотном машины еле ползли, и сеньориты перешли улицу без инцидентов… а я задумался о том, что в ближайшие дни я сам буду иметь возможность выглядеть не менее странно, когда окажусь в Праге и непременно столкнусь с чем-то привычным для местных и труднопостижимым для меня.

И как в пиво глядел…
Билеты на общественный транспорт у них зазываются «ездЭнка» и продаются на всех остановках специальными автоматами. Мало того, что билетов этих – множество вариаций, так ещё и автоматы… Вот есть люди, которые с техникой «на ты», бывают, которые «на вы»… Лично я – «на ну его на ***».

Однако и мне хватило смекалки определить, что если есть слоты для монет, но отсутствует щель для купюр, то придётся мне где-то купюру разменять. Казалось бы – чего проще в 10 утра в киоске около метро разменять сотку?
Ан нет, не тут то было. Может, мой чешский нехорош? Прононс не тот?
По-русски ещё хуже. Понимают, но размена категорически нет.
В третьем киоске фраза Could you change it? – произвела эффект прямо-таки магический, несмотря на некоторое её грамматическое несовершенство.
«Так-так…» - подумал я.

Одолеть железного кассира мне помогли двое подтянутых полицейских, тоже считавших английский оптимальным вариантом общения.
Пришлось осознать, что русский язык здесь не в чести.

Каждая сложная социальная проблема всегда имеет простые,
доступные для понимания неправильные решения.
(автор неизвестен)

Года два-три назад меня радовал вид таджиков, убирающих мусор в московских дворах. И в этой радости не было ни грамма самовозвеличивания, – я же не римский патриций, чью безоблачную жизнь обеспечивает труд сотни рабов. Просто мне комфортно жить в чистоте, и наличие таджиков в окружающем меня мире делало его более гармоничным.

«Дорогие мои москвичи» имеют не так уж много отличий от гастарбайтеров.
Увы, города родного москвичи в массе своей не знают, и спрашивать у них дорогу смешно и даже нетактично. Русским языком они владеют чуточку лучше, но в основном за счёт владения ненормативной лексикой, в которую погружены с младенчества. Используют они свои знания своеобразно, прежде всего – в настенных росписях. Когда я вижу начертанное в кабине лифта простое, но сильное русское слово, я далёк от мысли, что это практиковался в великом и могучем языке неведомый парнишка из Ургенча или Самарканда. Вот когда я увижу, что не менее экспрессивное слово «джаляб» выполнено на белокаменных стенах арабской вязью, тогда у меня будет повод задуматься, а не слишком ли много стали позволять себе гастарбайтеры.

Ну так вот: в отличие от млекопитающих, которые стараются не гадить там, где живут (за исключением домашнего скота, - но не будем же мы проводить такие параллели))) москвичи привыкли бросать допитые банки и бутылки непосредственно там, где тара имела несчастье опустеть. Не удивляйтесь, но некоторым особо изнеженным особям уже впадлу даже пакет с мусором бросить в мусоропровод, теперь просто оставляют на лестничной клетке.
И как же за ними, такими хорошими, не прибирать?.. Невозможно, ведь через неделю будет уже по колено.
Но кто же будет убирать?.. Ну не москвичи же… Они ведь – белая кость. ))
Таким образом, присутствие в Москве гастарбайтеров необходимо и неизбежно.

Однако примерно год назад вид смуглолицых тружеников метлы и совка радовать меня перестал.
Во-первых, их стало значительно больше, чем первоначально.
Во-вторых, их сделалось не только видно, но и слышно. Всё реже взгляд фиксировал азиата с метлой, и всё чаще – с мобильником, выпевающим мелодии неизвестных мне народов.

Почему они необходимы Москве – для меня не вопрос. Слишком много функций должно выполняться человеческими руками, чтобы этот город мог нормально существовать, –
но москвичам даже в страшном сне не приснится, что это ИХ руки.
Таким образом, гастарбайтеры неминуемо будут приезжать, и трудиться здесь, нарушая миграционное законодательство (придуманное словно нарочно для того, чтобы сержантам милиции было на что покупать иномарки).
А поскольку приезжают они в Москву (да и в Россию) на заработки, то цели их отнюдь не в том, чтобы своими усилиями решать проблемы Москвы и москвичей, - они здесь, чтобы решать свои собственные проблемы. И в этом, кстати, нет ничего несправедливого и неправильного – каждому человеку дана одна жизнь, и он старается прожить ей как можно лучше для себя. Другой вопрос, что Москва (и Россия) в результате такого симбиоза должна оказаться в выигрыше, а не в проигрыше.

Пока же ситуация складывается таким образом, что количество мигрантов начинает явно превосходить потребности московского хозяйства. Восточный (да или хоть молдавский) человек, едва обжавшись в Москве, помогает обосноваться здесь землякам. Не по доброте душевной, а просто так им легче выживать – и от шпаны отбиться, и от ментов откупиться, и жильё снять вскладчину. Обжившись, мигрант довольно быстро понимает, что в столице при некоторой расторопности можно заниматься и более прибыльными делами, чем подъём коммунального хозяйства. В результате он пристраивается на какое-то местечко, более комфортное для него, а метла и лопата переходят к следующей паре рук…

В принципе, Западная Европа через это уже прошла. Или проходит.
Турки осели в Германии (именно там и возникло слово гастарбайтер), африканцев в Париже едва ли не столько же, сколько французов. Ассимилироваться они не хотят –
да и коренное население как-то не рвётся принимать их в свою среду… И тогда живущие мини-анклавами иммигранты начинают вариться в собственном соку, булькать, закипать, и в какой-то момент пар срывает крышку с котла. Они начинают бузить, бить витрины и жечь автомашины. Потому что новая родина мешает им жить так, как они привыкли жить на прежней родине.
Вопрос о том, какого рожна потребовалось им менять старую родину на новую, остаётся без рассмотрения, поскольку в европейской гуманистической традиции человек имеет право строить свою жизнь так, как считает нужным, а в восточной традиции человек вправе взять всё, что видит, если не боится, что ему за это перережут горло.
«И тогда Аллах сказал мне: Ты храбрый джигит, Абдулла, возьми винтовку и сам добудь себе коня!»

Однако ни конфликт интересов, ни разница культур не перевесят того факта, что в Европе (а уж в России-то и подавно) – отрицательный прирост населения. И через 2-3 поколения эта тенденция приобретёт фатальный характер.
Как в человеческом организме должно быть столько-то миллионов кровяных телец, так и страна определённой площади тоже должна иметь определённое количество жителей активного возраста. Иначе не могут функционировать ни организм, ни страна.
Организм сдохнет от анемии, а стране сделают толстый намёк, что площади ей потребно ровно столько, сколько она способна контролировать и защищать.

Таким образом, независимо от того, насколько по вкусу нам такое развитие событий, нам придётся принять это переливание крови. И либо Россия поможет ассимилироваться нашим азиатам, чтобы они стали частью нас, а не превратились в «государство в государстве», либо в очень обозримом будущем уже Китай поможет ассимилироваться русским женщинам.
Мужчины, я полагаю, китайцам не пригодятся.

Однажды, в солнечный осенний день – примерно как на прошлой неделе – я гулял по городу. Бывает, что маршрут складывается произвольно, куда ноги понесут. И занесли они меня тогда в Александровский сад.

Народ гуляет парочками и семействами, хот-доги продают и шарики… Вечный огонь, почётный караул. Взглянул на часы, как раз без пяти. Остановился, чтобы посмотреть на смену караула, раз уж всё равно я здесь.

Первый удар курантов. Чеканя шаг, от Средней Арсенальной башни приближается караул. Начищенные карабины и сапоги, мундиры с иголочки, высокие тульи, вздрагивающие аксельбанты… Красиво идут парни. Орлы, да и только.

И тут вопль откуда-то сверху: «Сидоров!.. Ты – лучший!..»

Над краснокирпичными кремлёвскими зубцами – жёлтая стена казармы, одно из окон по случаю жары распахнуто, и сидящий на подоконнике дембель дразнит своего собрата по оружию – вероятно, разводящего. Причём выглядит это не по-хулигански, а почти по-актёрски (знаете, как это принято в театре – незаметно для зрителей сказать или сделать что-то такое, чтобы партнёр рассмеялся, или растерялся, или вышел из роли… в общем, стёб профессионального типа).

К чести караула, никто тогда и бровью не повёл. Чётко сменились, отшагали обратно и скрылись за распахнувшейся перед ними чёрной железной дверью.

Вообще, конечно, с точки зрения военнослужащих не столь элитных частей, служба в Кремле – не бей лежачего. Особенно в сравнении с гарнизонами типа острова Русский, навеки покрывшим себя черной славой места, где солдаты могут в мирное время умирать, причём от голода.

Сам-то я, тыловая крыса, честно отмотал свои полтора года при штабе дивизии, и придерживаюсь мнения, что служить надо подальше от начальства и поближе к кухне; если же выбирать, то тогда – подальше от начальства. Так что в этом смысле служба в кремлёвском полку – отнюдь не у Христа за пазухой.

Хотя, конечно, красиво.

В последнее время это смотрится особенно красиво – когда по субботам развод пешего и конного караула проходит на Красной площади. Может, оно пока и не так лихо, как получается у королевских гвардейцев перед Букингемским дворцом – но тоже весьма недурно, учитывая, что наши это практикуют не триста нет, а чуточку меньше.






 







 

Из новостей:

Церемония развода конных и пеших караулов Президентского полка на Соборной площади в Кремле 4 октября проводиться не будет. Об этом сообщил накануне РИА "Новости" представитель центра по связям с прессой и общественностью Федеральной службы охраны России.

По его словам, отмена мероприятия связана со служебной командировкой, в которой находится весь личный состав.

Две заключительные в этом году церемонии развода караулов состоятся 18 октября: в 12:00 - на Соборной площади Московского Кремля и в 14:00 - на Красной площади.

Ох, не знаю, что там за командировка.

Скорее всего, отцы-командиры гоняют в хвост и в гриву своих солдатиков за прошлый раз. Потому что выступили мальчишки неудачно.

То есть всё получалось классно – и маршировка, и упражнения с оружием… но лошади нервничали (а может, брусчатка была скользкой, потому что дождь накрапывал), и кавалеристы дважды вылетали из сёдел. После первого раза ребята как-то сосредоточились, и даже слетев с коня, солдат сразу же запрыгнул в седло, и почти никто этого прокола не заметил. А вот в первый раз парню повезло гораздо меньше. Он упал так неудачно, что снова взобраться на коня сил ещё хватило, но вернуться в строй солдат уже не мог. С полминуты он сидел, покачиваясь от болевого шока, а потом появился офицер, который взял коня под уздцы и помог вернуться в расположение полка.

Ладно, держитесь там, пацаны!

Пусть всё у вас будет получаться на «отлично»!
 

На улице стыло и слякотно, а в подъезде скулит щенок.
Утром уходят на работу люди, и на каждый стук закрываемой двери щенок взвизгивает.
Он радостно встречает всех на площадке между первым и вторым, и каждому бросается в ноги.
Людям некогда, они торопливо проверяют свои почтовые ящики и выходят под дождь.
Темным шерстяным шариком щенок скатывается по ступенькам, успевает проскочить в закрывающуюся дверь и бежит следом.
Он тявкает не громко и не навязчиво, но отчаянно:

Возьмите меня!.. Я буду для вас самым лучшим, а вы будете для меня Богом, Вселенной – всем на свете!.. Возьмите! Ведь вы же всегда хотели быть любимы, разве нет?.. Так вот же я!

Этот бутуз ещё не успел хлебнуть лиха – ни поголодать, ни замёрзнуть, ни получить пинка.
Не голод и не страх за своё будущее толкают его к людям.
Единственное, что им движет, это неутолимая жажда быть чьим-то.

Ты тоже выходишь из квартиры, досадливо морщась при мысли, что проскочить его с одного раза не удастся, потому что перед работой надо сначала выгулять своего пса и завести его домой.
Щенок путается у вас под ногами, на прогулке не отстает ни на шаг, а когда вы останавливаетесь, забегает вперёд и пытается заглянуть в глаза:

Смотри! Я же хороший!.. Я даже гулять умею!

Где уж мне с тобой гулять, думаешь ты, мне и на своего-то пса времени не хватает.
Прогулка заканчивается, а щенок всё никак не хочет отвязаться и выбрать себе другой объект для любви, и настойчиво пытается влезть с вами в лифт, а ты отпихиваешь его ногой. Делаешь это осторожно, но долго, и в эти бесконечные секунды чувствуешь себя мерзкой скотиной.

Ты говоришь себе, что у каждого своя судьба; что пока ты никого не приручил, ты ни за кого и не в ответе; и что тебя самого неоднократно примерно так же отталкивали носком ботинка, и ещё вот пару раз оттолкнут – и тогда в подобных ситуациях ты вообще будешь себя чувствовать совершенно спокойно.
Но пока – на душе у тебя гадко.

В понедельник был на поэтическом вечере.

Разумеется, это была vero4ka .
Недавно она заявила, что ЖЖ ей опротивел, и перестала постить в него записи. Так что не сходить послушать живьём было выше моих сил. Тем более что в последнее время у меня стало уже традицией на этих вечерах делать видеозаписи, а диски потом отдавать ей, и самые удачные фрагменты Вера выкладывала в своём дневнике через U-tube.  

Первые впечатления от Черногории сильно напоминают описание курортной страны в романе Стругацких «Хищные вещи века».  Такие же беззаботные таможня и погранконтроль, те же ограничения на иммиграцию.* И затонувший в бухте напротив Петроваца немецкий крейсер «Форвертс», на который у братьев Стругацких местные пацаны «ныряли за шнапсом и автоматами…» Ещё бы добавить уровень благосостояния – и сходство было бы полным. Причём вполне возможно, что необходимый слой жира страна сумеет накопить лет через десять (сейчас-то его нет после всей этой бодяги с гражданской войной и разделением…) если, конечно, не ввяжется в очередные сербо-хорватские разборки, которые следует отнести к числу национальных традиций…
*Впрочем, приехать сюда на ПМЖ всё-таки можно, нельзя только гражданство получить…

Местные девушки очаровательны, быстроглазы и стройны, как тростинки.
Однако похоже, что красота их недолговечна… Достаточно взглянуть на их сопровождающих – матерей и старших сестёр. Увы, sic transit…

Идущий вдоль всего побережья Ядрански пут (Адриатическое шоссе) – это узкая дорога. По одной полосе в каждую сторону. Осевую линию практически никто не пересекает. Если впереди встала машина, все терпеливо ждут, пока она высадит пассажиров или загрузится. Бибикать никому и в голову не приходит. Если стоит – значит, надо. Как сможет, сразу поедет.
«Горные дороги со множеством поворотом черногорца не пугают, - гордо говорил гид. – Нас убивает равнина. Там можно уснуть за рулём…»
Оставим эту фигуру речи на его совести. В принципе, каждый поворот серпантина выглядит достаточно опасным. Повороты особо опасные (а их едва ли не половина) отмечены цветами, а иногда и обелисками. Национальная традиция.
Громоздкие туристические автобусы никаких особых трудностей не создают.
Все как-то умудряются разъезжаться. Вообще должен заметить, что ездят намного приличнее наших, без жлобства. За две недели всего единожды я видел, как два водителя обменялись мнениями относительно уровня профессионализма и степени вменяемости друг друга.

Ощущение, что ВЕЗДЕ и ВСЁ строится. Гид сказал, что ощущение это обманчивое, но трудно не верить глазам. Кроме того, строится и не так, как в России, и не так, как на Западе. Например, куча хлама вокруг символически огороженной стройплощадки – как-то непривычно. У нас – сначала капитальный забор, чтоб стройматериалы не растащили, а уж потом собственно стройка. А здесь – работа идёт, пока есть из чего строить; потом всё замирает на неопределённый срок. И даже когда всё уже смонтировано, непременно увидишь где-нибудь кабель, торчащий из стены или потолка, или ещё что-то, до чего золотые руки не дошли…

Дома здесь возводятся поэтажно, и первый этаж может быть давно обжитым, тогда как второй существует лишь в виде торчащей в небо арматуры колонн.
Тем не менее, культура строительства принципиально отличается от нашей.
Разговор туристов, увидавших на стройплощадке паллеты с кирпичами, обёрнутые полиэтиленом:
- Интересно, а в России когда-нибудь тоже будут кирпичи в плёнку упаковывать?
- Да… Обязательно. Каждый!

Всего этажей бывает довольно много – хоть пять или шесть, что довольно непривычно для частного дома размером 12 на 15 метров. Не менее непривычным может показаться и гараж, устроенный на ВЕРХНЕМ этаже. Но такое решение не является причудой архитектора, а всего лишь продиктовано рельефом: фасад выходит к морю, а тыльная сторона – к горе, по которой вьётся серпантин – вот к нему-то и делается дорожка или бетонный мостик от стены гаража.
Как в любой курортной зоне, каждый дюйм участка – на вес золота. Поэтому дренажные канавы, спасающие от горных потоков во время ливней, накрываются бетонной палубой, и вот их будто бы и нет. Но самое восхитительное – это деревья. Упавшего, засохшего дерева не видел ни разу. Прямые или искривлённые, но неизменно крепкие, растут они повсюду на скалах, в том числе и на вертикальных стенах; а там, где есть подобие плоской площадки и идёт строительство – там растущее дерево никогда не будет срублено, стена дома аккуратно обойдёт его, оставив ствол на расстоянии пары метров. Вообще, естественность архитектурных решений здесь уникальна. Дома словно не строятся, а «выращиваются», исходя из особенностей рельефа и наличия местного камня. Каждый – по особому проекту, не всегда красивому, но непременно оригинальному.
Кстати, множество строек, на которых не видно никакой деятельности, можно при желании объяснить не столько отсутствием финансирования или стройматериалов, сколько особенностью национального характера черногорцев. Свою нелюбовь к физическому труду черногорцы не считают недостатком, коего следует стыдиться. Принимают это как данность и подсмеиваются в анекдотах:

Собрались однажды черногорцы на скупщину (совет), чтобы решить вопрос -
как бы им зажить лучше? Много всякого предлагалось, но особый восторг
вызвало предложение:
- А давайте мы будем наши камни и скалы продавать в Европу и в Америку,
причём самовывозом. Они будут из него себе дома и дороги строить,
а нам денежки платить.
Когда бурное ликование утихло, раздался голос:
- Не пойдёт…
- Как??? Почему?!.
- Если вывезти весь камень, то останется земля. А её-то обрабатывать придётся…

Или другой анекдот.

В концлагере вызвали из барака и повели куда-то четверых: русского, еврея, 
американца и черногорца. Русский идёт, матерится сквозь зубы, еврей заунывно 
молится, янки пытается с конвойными договариваться…
Черногорец удивляется – парни, да что с вами такое?
Ему говорят:
- Ты что, не понимаешь??? Нас же на расстрел ведут!..
- Фух, всего-то навсего?.. А я-то уж подумал, что на работы…

Чудесная страна, и чудесные люди.
Адриатика, прозрачная на 30 метров вглубь, и такие же чистые души.
Крутые уступы прибрежных скал, и такие же крутые характеры.
Солнце, пылающее в небе 290 дней в году, и такие же горячие головы.

Ссылка на фотографии:
http://dragonfly.flamber.ru/photos/albums/1178962439 

У ворот казармы

Верным часовым
Столб застыл фонарный.
Мы замерли под ним…
Как бы хотелось мне опять
Под фонарем зарю встречать,
Как встарь, Лили Марлен. С тобой, Лили Марлен.

Скрещивались тени
В мягкой полутьме…
Слиться мы хотели,
Прильнула ты ко мне.
Ночным прохожим напоказ
Фонарь высвечивает нас
С тобой, Лили Марлен. С тобой, Лили Марлен.

Вот уже дневальный
Прокричал: «Подъём».
Поцелуй прощальный.
Последний миг вдвоём.
Снова летел я пулей в строй,
И так мечтал уйти с тобой…
Прощай, Лили Марлен. Прощай, Лили Марлен.

Легкую походку
В памяти храня,
Ждет фонарь красотку,
Но забыл меня.
Смерть призовет - и кончен бой…
Кто будет завтра тут с тобой
Стоять, Лили Марлен? С тобой, Лили Марлен.

Я сбегу, родная.
Даже смерть - не плен.
Мне не надо рая
Милых губ взамен.
Ты жди меня, и я вернусь,
В туман осенний обернусь
С тобой, Лили Марлен. Как встарь, Лили Марлен.

(Перевод Анны Новомлинской)

Жил-был парень по имени Ганс Ляйп, и в те самые времена, когда безвестный художник Адольф Шикльгрубер в чине ефрейтора торчал в окопах первой мировой, Ганс тоже тянул солдатскую лямку. Ожидая отправки на фронт, он всё же не упускал случая сходить в увольнение и усиленно пикапил там молодых жительниц Берлина. Парень он был симпатичный и компанейский, и подружек у него было две. Дочка бакалейщика Лили и медсестра Марлен о существовании друг друга не знали, и даже представить себе не могли, что живое воображение юного солдатика соединит их в единый образ – и образ этот получит всемирную известность.

Однако не сразу, не так быстро… Сначала Гансу предстоит понюхать пороху на Восточном фронте и уцелеть, потом вернуться в родной Гамбург и стать репортёром местной газеты, затем издать какие-то из своих рассказов. Среди прочих произведений было напечатано и это стихотворение.

Lili Marleen
(Hans Leip, 1915)

Hinter der Kaserne,
vor dem grossen Tor
steht eine Laterne,
und steht sie noch davor.
Da wollen wir uns wiedersehn,
bei der Laterne woll’n wir stehn,
wie einst, Lili Marleen, wie einst, Lili Marleen.

Unsre beiden Schatten
sah’n wie einer aus;
das wir so lieb uns hatten,
das sah man gleich daraus.
Und alle Leute soll’n es sehn
wenn wir bei der Laterne stehn,
Wie einst, Lili Marleen, wie einst, Lili Marleen.

Schon rief der Posten,
Sie blasen Zapfenstreich
Das kann drei Tage kosten
Kam'rad, ich komm sogleich
Da sagten wir auf Wiedersehen
Wie gerne wollt ich mit dir geh'n
Mit dir Lili Marleen, wie einst, Lili Marleen.

Deine Schritte kennt sie,
Deinen schnen Gang,
alle Abend brennt sie,
doch mich verga sie lang.
Und sollte mir ein Leid geschehn
Wer wird bei der Laterne steh’n?
Mit dir, Lili Marleen, wie einst, Lili Marleen.

Aus dem tiefen Raume,
aus der Erde Grund
hebt mich wie im Traume
dein verliebter Mund.
Wenn sich die spten Nebel drehn,
Werd' ich bei der Lanterne steh'n
Mit dir, Lili Marleen, wie einst, Lili Marleen.

Гамбург – город портовый, там было множество увеселительных заведений. В одном из кабаре исполняла песенки для моряков некая Лале Андерсен. Когда стихотворение попалось ей на глаза, она сразу поняла, что из этого может получиться шлягер.

Мегахит, как сказали бы в более поздние времена.

Лале попросила знакомого композитора по имени Рудольф Цинк написать мелодию, и он это сделал. Уж не знаю, имела ли песня успех в кабаре, но пластинка продавалась плохо.

Как и наши «Подмосковные вечера», с первой попытки она мир не покорила. Но всё же было в этом тексте нечто, поскольку через несколько лет уже другой композитор, Норберт Шульце, положил эти стихи на новую музыку. Мелодия получилась красивой и лиричной, в соответствующей манере и была она исполнена всё той же Лале Андерсен.

И снова не имела успеха!

Не думаю, что винить в этом следовало певицу – просто тональность не совпала с духом времени: немцы уже присоединили к своему рейху Австрию, дипломатичным нахрапом взяли Чехословакию, вошли в раж… И вот уже танки вермахта пересекли польскую границу, и героические польские уланы в конном строю с саблями наголо контратакуют немецкую бронетехнику… Да-да, было и такое. Причём поляки этим эпизодом искренне гордятся, а мы о своих июньских днях (одна винтовка на трёх бойцов) стараемся не вспоминать. Впрочем, я отвлёкся.

Кто-то (не исключено, что это был сам рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс) надоумил композитора сделать другую аранжировку – в ритме марша. И удивительное дело: песня сразу ожила! Видимо, нечто магическое содержит в себе контраст печального текста и бодрой музыки (и тухмановский «День Победы» эту мысль подтверждает).

Новая версия песни понравилась Эриху Роммелю, и вот её уже распевают солдаты его африканского корпуса… а вслед за ними – британские солдаты 8-й армии:

Lili Marleen
(J.J. Phillips, T. Connor, 1944)

Outside the barracks, by the corner light,
I'll always stand and wait for you at night,
we will create a world for two,
I'll wait for you the whole night  through,
for you, Lili Marleen,
for you, Lili Marleen.

Bugle tonight, don't play the call to arms,
I want another evening with her charms,
then we will say goodbye and part,
I'll always keep you in my heart,
with me, Lili Marleen,
with me, Lili Marleen.

Give me a rose to show how much you care,
tie to the stem a lock of golden hair,
surely tomorrow you'll feel blue,
but then will come a love that's new,
for you, Lili Marleen,
for you, Lili Marleen.

When we are marching in the mud and cold,
and when my pack seems more than I can hold,
my love for you renews my might,
I'm warm again, my pack is light,
it's you, Lili Marleen,
it's you, Lili Marleen.

Кстати говоря, я вижу лишь одну причину, по которой эта песня не прижилась в Советском Союзе. Ведь были же примеры… Не говоря о британской «Bombers» в исполнении Утёсова (Бак пробит, хвост горит, и машина летит на честном слове и на одном крыле) – но это ладно, песенка союзников, – однако же гремел из всех репродукторов незабвенный «Марш авиаторов» (Мы рождены, чтоб сказку сделать былью), который был написан в Германии и начинался так: Die Fanner hoh, das Million marchiren (Знамёна ввысь, маршем идут миллионы…)

Просто Лили Марлен не успела подгадать к периоду дружбы двух монстров, скреплённой пактом Молотова – Риббентропа, когда оживлённо ездили друг к другу в гости в целях обмена опытом не только чекисты и ребята из гестапо, но также и торговые представители, и технические специалисты. Видимо, в те времена песня ещё не была настолько популярна.

А в июне 41-го всё вдруг настолько изменилось, что стало уже невозможно её полюбить.

И вот уже под бодрые звуки «Лили Марлен» идут по Украине солдаты группы Центр…

А Лале Андерсен с этой песней катается по всем фронтам, и блистает с ней, как с «Синим платочком» Ежи Петербургского гремела по нашу сторону фронта знаменитая Клавдия Ивановна.

Но «Синий платочек», кстати говоря, за пределами советской части мира популярен не был. Либо по причине пропагандистской тупорылости («строчи, пулемётчик, за синий платочек»), либо в силу скромных вокальных данных советской исполнительницы.

Лично я не поставил бы рядом Клавдию Шульженко и Марлен Дитрих – ни в каком отношении.

Что же до Марлен Дитрих, то покинувшая рейх знаменитая актриса боролась с фашизмом всеми доступными ей средствами. Она тоже выступала перед солдатами – британцами и американцами, да и перед пленными немцами.

Песня была настолько популярна, что на неё писались разные варианты текстов (она вообще переведена, как утверждают, на 48 языков, в том числе и на латынь). Как бы там ни было, но пропагандистские передачи на линии фронта через «матюгальники» частенько включали в себя и исполнение «Лили Марлен» с новым текстом.

На Би-Би-Си его записала Люси Манхайм. Смысл был приблизительно таков:

Может, тебя убьют в России или в Африке,
Но где-нибудь точно убьют – так хочет твой фюрер.
И если мы все-таки увидимся, хорошо бы нашему фонарю

Стоять в другой Германии!
Твоя Лили Марлен...

Будущий нобелевский лауреат Иосиф Бродский эту версию на русский перевёл так:

Возле казармы, в свете фонаря
кружат попарно листья сентября,
Ах, как давно у этих стен
я сам стоял,
стоял и ждал
тебя, Лили Марлен,
тебя, Лили Марлен.

Если в окопах от страха не умру,
если русский снайпер мне не сделает дыру,
если я сам не сдамся в плен,
то будем вновь
крутить любовь
с тобой, Лили Марлен,
с тобой, Лили Марлен.

Лупят ураганным, Боже помоги!
Я отдам Иванам шлем и сапоги,
лишь бы разрешили мне взамен
под фонарем
стоять вдвоем
с тобой, Лили Марлен,
с тобой, Лили Марлен.

Есть ли что банальней смерти на войне
и сентиментальней встречи при луне,
есть ли что круглей твоих колен,
колен твоих,
Ich liebe dich,
моя Лили Марлен,
моя Лили Марлен.

Кончатся снаряды, кончится война,
возле ограды, в сумерках одна,
будешь ты опять у этих стен
во тьме стоять,
стоять и ждать
меня, Лили Марлен,
меня, Лили Марлен.

Но каноническая версия продолжала звучать на постепенно сужавшихся просторах Третьего рейха. Лале Андерсен наградили всеми возможными премиями, она была принята лично фюрером и официально объявлена национальным достоянием…

Этот факт очень выручил Лале, когда люди Вальтера Шелленберга обнаружили, что она поддерживает связи с евреями, успевшими выехать в Швейцарию. В иной ситуации её бы стёрли в лагерную пыль – но с национальным достоянием так поступать не принято. Лале просто запретили выступать, а заодно и другим артистам запретили исполнять «Лили Марлен», поскольку на излёте войны в песне всё отчетливее проступали пессимистические нотки, а тоталитарные режимы не поощряют пораженческих настроений.

А к чему я всё это рассказываю?..

Не по случаю прошедшего праздника, а просто захотелось подтвердить этой историей простую мысль – что произведения бывают двух типов:

а) пройдите в кассу за гонораром

б) старик, ты написал фигню, но она всех нас переживёт.

Второй из вариантов наверняка слышали авторы песен «Землянка», «Тёмная ночь» или, к примеру, «Враги сожгли родную хату…»

ЭПИЛОГ

Лале Андерсен благополучно пережила падение рейха, продолжала выступать и даже заняла в 1961 году первое место на конкурсе Евровидения (очень хочется верить, что тогда этот конкурс ещё не был таким уродским, как сейчас). Умерла она в Вене в 1972 году, а десять лет спустя Райнер Вернер Фассбиндер снял о её жизни фильм «Лили Марлен».

Норберт Шульце продолжал писать музыку по политическому заказу: «Бомбы на Англию», «Вперёд на Восток!» В мае 45-го конъюнктура изменилась, и ему пришлось давать иные оценки своему прежнему творчеству и признавать свои политические ошибки публично, – а потом снова писать музыку к фильмам и спектаклям. В фильме Фассбиндера он погибает на Восточном фронте – на самом же деле Шульце спокойно умер в своей постели в 2002 году.

Давид Тухманов в 90-е годы уехал работать в Германию.

Эрих Роммель в 1944 году выполнил приказ покончить с собой, поскольку был  замешан в заговоре против Гитлера, а предъявлять фельдмаршалу подобное обвинение было просто немыслимо.

Адольф Шикльгрубер уже в чине фюрера в своём берлинском бункере принял цианистый калий и в оставшуюся минуту для верности спустил курок своего пистолета, засунув ствол себе в рот.

Ганс Ляйп после войны издавал стихи и рассказы, и даже романы, и умер в 1983 году в возрасте 90 лет, так и оставшись автором единственного шедевра – «Лили Марлен».

Расскажу, что мы пару лет назад учудили на работе на 8 Марта… 

Сначала устроили мозговой штурм – какими подарками удивлять будем?
Потом кто-то вспомнил анекдот:

- Вот вы, мужчины, только и думаете что о сексе. А нам, женщинам,
нужно внимание.
- Внимание!!! Сейчас будет секс!.. 

И от этой простой мысли мы пришли к решению: фиг с ними, с подарками,
главное - оказать девочкам внимание, просто искупать их в нежной заботе.
Сказано – сделано:

Утром 7-го они приходят и обалдевают - вместо таблички на двери плакат:
«РЕСТОРАН. Закрыто на спецобслуживание.»
Один из наших, в роли швейцара, помогает им раздеться. Другой, окопавшийся 
за стойкой ресепшен (превращённой в стойку бара), с ходу предлагает угоститься 
коктейлем.
В рабочую зону офиса девочек не пускают, сразу провожают в комнату переговоров.
А там!... нету большого стола, зато вместо него – маленькие столики, покрытые 
скатертями фирменного цвета, три стены задекорированы занавесками из органзы, 
а на последней стене – большой экран, на который проектор дает изображение 
с веб-камеры, установленной на кухне. А на кухне ещё один из наших, в поварском 
колпаке и с бэйджем БЛИНМЕЙСТЕР на груди вовсю намазывает икоркой свежие 
блинчики. И два гарсона (опять-таки наши) подтаскивают угощение девочкам.
Девочки, естественно, выпадают в осадок.
А на столиках их ждет распечатанное меню… где, кроме утренних блинов,
есть ещё и дневное меню – причем японская кухня.

И вот к обеду, когда девочки кое-как пришли в себя после блинчиков, появляюсь я.
И объявляю, что обед будет через час.
Сквозь стекло, отделяющее столовую от рабочей зоны офиса, они обалдело 
наблюдают, как я скручиваю роллы и леплю суши - точно, как заявлено в меню:
с кальмаром, креветкой, лососем, моллюском, окунем, осьминогом, тунцом, угрем…

Сами понимаете, суши тоже прошли на ура. И не остался незамеченным наш намёк, 
которым заканчивался текст меню: Поцелуи персоналу приветствуются, 
но всегда остаются на Ваше усмотрение… 

А ещё забыл сказать, что двое из наших ребят пришли с гитарой и со скрипкой,
и устроили для них концерт… В общем, ОТОРВАЛИСЬ ПО ПОЛНОЙ… 

Уравновешенность, обязательность и пунктуальность.
Чувство юмора, временами доходящее до сарказма.
Странное, но гармоничное сочетание романтичности и прагматичности.
Мягкость в обращении и твердость в решениях - вроде инструмента, 
который используют плиточники: резиновый молоток... у него внутри - железо...
Этот предмет можно разместить на моём гербе... только, чур, без серпа... ;-)
Постоянство в привычках и непостоянство в привязанностях
(способен сохранять верность подружке, но не жене...)
Временами ворчлив, иногда капризен.

Ни разу не повысил голоса на женщину, ни разу не поднял руки ни на одну.
И ни разу не получил от женщины оплеухи (может, я что-то не так делаю?.. ;-))  )